Счастье — это теплый звездолет - Джеймс Типтри-младший

без расписания, у себя в каютах. Сейчас в столовой толпа. Перуанец-океанограф с полным ртом что-то живо обсуждает с соседями, тыча пальцем в график, прилепленный к подносу. Мириамна Стайн с девочками (с женщинами, поправляется Аарон) обычно едят вместе, но сейчас они сидят с Брюсом Янгом и двумя мужчинами из команды Дона. Джордж Сломанное Плечо, руководитель группы по работам вне корабля, впервые за много лет побрил голову и сделал себе боевой «ирокез», черный на фоне медной кожи. Господи помилуй, Ольстрем сидит с Акином, главным фотографом. Весь корабль пробуждается от спячки — тигры открывают глаза, обезьяний мозг направляет цепкие лапы. Изменилось даже аккуратное объявление, так долго гласившее: «Главная проблема нашей жизни — мусор; очищайте свои подносы!» Кто-то заклеил слово «мусор» и надписал сверху «красота».

— Видите, босс, сегодня у нас пир, — говорит Коби, жуя. — Как это Элис выпросила у Кавабаты настоящих кур? Ох, смотрите!

Столовая затихает — Элис Берримэн поднимает над головой десерт, тарелку настоящих, целых персиков.

— Всем по половинке, — сурово говорит она. За ухом у нее сорванный живой цветок.

— Люди неспокойны, — замечает шеф ксенобиологов. — Как мы продержимся почти два года?

— Если мы вообще полетим на эту планету, — замечает Аарон.

— У меня аморальное предложение, — говорит Коби. — Транквилизаторы в водопровод.

Никто не смеется.

— Мы пока обходились без, «э, химического подспорья», как выразился бы Фрэнк, — говорит Аарон. — Я думаю, мы выстоим.

— Знаю, знаю. Но если до этого дойдет — не говорите, что я вас не предупреждал.

— Насчет завтра, — говорит Ян Инг. — Первое, что мы получим, — записи биомониторов команды разведшлюпки, верно? Прежде чем вскрывать грузовой модуль?

— Насколько мне известно, да.

— Немедленно после открытия модуля я собираюсь взять биопсии. Минимального объема, разумеется. Доктор Кей считает, что это не повредит инопланетной особи. Мы сейчас работаем над манипуляторами, которые позволят брать биопсию через люк.

— Чем длиннее они будут, тем лучше. — Аарон представляет себе щупальца. — Но мы исходим из предположения, что эта инопланетная тварь все еще жива…

Шеф ксенобиологов выстукивает пальцами какую-то мелодию — возможно, Сибелиуса.

— Мы узнаем, когда получим записи.

— А что ей сделается? — Аарону кажется, что тварь затаилась прямо за стенкой буфета. — Ян, скажите, у вас не бывает ощущения… присутствия этой твари?

— О, мы все это осознаем. — Инг смеется. — Величайшее событие в истории науки, не так ли? Если она жива, конечно.

— Вы чувствуете угрожающие вибрации, а, босс? Плохие сны? — осведомляется Коби.

— Да. — Но Аарон видит лицо Коби и решает не продолжать. — Да, я такой. Ксенофоб в глубине души.

Они начинают обсуждать программу анализа инопланетных тканей и тип биосканера, который поместят к инопланетянину в модуль.

— А что, если эта тварь вырвется в коридор? — перебивает Коби. — Что, если она окотится или разделится на миллион живчиков?

— Ну, у нас есть стандартные аэрозоли для деконтаминации. — Ян хмурится. — Капитан Йелластон в своей речи подчеркнул, как важна бдительность. Насколько мне известно, он сам встанет у пульта управления вентиляцией. Если возникнет чрезвычайная ситуация, он сможет моментально стравить воздух из коридора. Это значит, что нам придется работать в скафандрах. Будет неудобно.

— Хорошо. — Аарон вонзает зубы в восхитительный персик. Это отлично, что на кнопку ляжет твердая рука Йелластона. — Ян, мне нужна четкая договоренность о том, что никакие фрагменты этой твари не попадут на корабль.

— О, я совершенно согласен. Мы устроим целую сателлитную систему прямо в модуле. Вплоть до лабораторных мышей. — Он берет из раздатчика горсть целлюлозных гранул и протирает свой поднос. — Немыслимо было бы причинить вред инопланетному существу.

— Да. — Аарон думает о том, что Лори так и не появилась. Наверно, ест у себя в каюте, отходя после общения с толпой. Он встает в очередь, чтобы сдать поднос, и замечает, что эта процедура сегодня потеряла свойственную ей мрачность. Даже Коби воздерживается от шуток на анально-фекальные темы. Интересно, что сейчас едят люди Ку — отбивные из разумной капусты?

Лори расквартирована, разумеется, в чисто женской части жилого сектора, расположенной на другой стороне корабля. Аарон идет по спиральному трапу, обвивающему корабль. Как обычно, у центра на него обрушивается нелюбимая им невесомость. По центральной оси корабля проходит шахта, в которой гравитация полностью отсутствует, — любимое место спортсменов. Аарон неловко отталкивается, пересекает зону невесомости, смакует насыщенный воздух. Атмосфера в шахте богата кислородом благодаря гидропонной ферме, которая сейчас светится сине-зеленым у Аарона под ногами. Кроме фермы, там расположен бассейн — еще одна роскошь на корабле. Аарон слегка вздрагивает, вспоминая ужасное время, когда воздух даже здесь был зловонным, а коридоры — темными. Пять лет назад антибиотик из чьего-то желудочно-кишечного тракта не разложился, пройдя через систему охлаждения реактора, а мутировал. Попав на грядки, он стал вести себя как квазивирус, связывающий хлорофилл. Кавабате тогда пришлось уничтожить семьдесят пять процентов растений, генерирующих кислород. Ужасные месяцы ожидания. Все приборы, использующие кислород, пришлось отключить в ожидании новых, здоровых ростков. Бррр… Аарон начинает путь «вниз» — к каюте Лори, мимо складских и служебных помещений. Людям нельзя жить при гравитации меньше трех четвертей g. Каждые несколько метров коридор разветвляется, ведя к другим каютам и жилым зонам. «Кентавр» — настоящий лабиринт коридоров; это тоже предусмотрено программой.

Аарон входит в небольшую кают-компанию, ведущую в женское жилье. Сквозь заросли папоротника виднеются рыжие волосы — Лори, жует ужин; значит, Аарон верно догадался. Чего он не ожидал, так это увидеть рядом с сестрой крупного мужчину. Дон Пёрселл сгорбился напротив Лори, оба погружены в разговор.

Ну и ну! Аарон, несколько удивленный, сворачивает направо и попадает в другой коридор, ведущий к его собственному кабинету. Он мысленно благословляет проектировщиков «Центавра». Экипаж «Пионера» испытывал колоссальный стресс от избытка социальных контактов — практически в любую минуту бодрствования любой человек был не один. Конструкторы «Центавра» решили проблему — не расширив пространство, но увеличив число альтернативных маршрутов. Благодаря этому участники экспедиции могли ходить по кораблю, не сталкиваясь друг с другом, как в деревне. Два человека в коридоре двухметровой ширины неминуемо столкнутся лицом к лицу, а вот в двух коридорах метровой ширины каждый из них будет один. Для членов экипажа сохраняется возможность побыть в одиночестве, в ситуации, когда не нужно носить маску. Получилось хорошо, думает Аарон. Он заметил, что за годы полета люди выработали собственные маршруты, как бы протоптали тропинки по кораблю. Кавабата, например, ходит с фермы в столовую длинным странным путем, с заходом в прозрачный пузырь, где расположен датчик холода. У Аарона тоже есть любимые тропы. Он ухмыляется при мысли, что совершенно не переживает, застав Лори с другим мужчиной.

В медчасти Брюс Янг болтает с Соланж. Когда Аарон входит, Брюс